Мотивированное решение

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

31 июля 2019 года г. Москва

Замоскворецкий районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи Патык М.Ю., при секретаре Шамиловой И.Х., с участием истца Дубровкина **, представителей ответчика по доверенности Мелихова ** и Канчалаба **,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3239/2019 по исковому заявлению Дубровкина ** к Федеральной службе исполнения наказаний Российской Федерации (ФСИН России) о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец Дубровкин ** обратился в суд с исковым заявлением к ответчику ФСИН России с требованием о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, в размере 915 000 руб., ссылаясь на незаконное содержание в одиночной камере ФКУ ИК-* УФСИН России по Республике **, в период с 16 декабря 2015 года по 16 июня 2016 года.

В судебное заседание истец Дубровкин ** явился, доводы искового заявления поддержал в полном объеме, просил суд иск удовлетворить, также пояснил, что в период нахождения в одиночной камере испытывал неудобства, поскольку санузел одиночной камеры, в которой он содержался, не был изолирован от жилого помещения, при этом, в камере велось круглосуточное видеонаблюдение, постоянный доступ к которому имели сотрудники исправительного учреждения, в том числе женщины. Неоднократные устные обращения истца к руководству исправительного учреждения к положительному результату не привели.

Представители ФСИН России по доверенности Мелихов ** и Канчалаба ** в судебное заседание явились, просили в иске отказать по причине недоказанности требований истца, поддержали доводы письменного отзыва.

Выслушав участников процесса, исследовав письменные материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Статьей 45 Конституции Российской Федерации закреплены государственные гарантии защиты прав и свобод и право каждого защищать свои права всеми, не запрещенными законом способами.

В силу ст. 12 ГК РФ к таким способам защиты гражданских прав относится компенсация морального вреда.

В соответствии с ч. 2 ст. 10 УИК РФ при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Как неоднократно указывал Конституционный суд в своих определениях Конституция Российской Федерации, относя принятие уголовного и уголовно-исполнительного законодательства к ведению Российской Федерации (ст. 71, п. «о»), наделила федерального законодателя полномочием предусматривать меры государственного принуждения в отношении лиц, совершивших преступления, осужденных и подвергаемых по приговору суда наказанию, существо которого, как следует из части первой ст. 43 УК РФ, состоит в предусмотренных данным Кодексом лишении или ограничении прав и свобод.

Устанавливая в рамках этих полномочий в законе меры уголовного наказания, федеральный законодатель определяет применительно к осужденным изъятия из прав и свобод в сравнении с остальными гражданами, обусловленные в том числе особыми условиями исполнения или отбывания соответствующего вида наказания.

В соответствии с ч. 1 ст. 83 УИК РФ администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных. Данное право администрации исправительных учреждений является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность осужденных, режим содержания осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей, и не противоречит федеральному законодательству Российской Федерации.

Применение к лицу, совершившему преступление, такого наказания, как лишение свободы, имея целью защиту интересов государства, общества и его членов, предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности. В любом случае лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, т.е. такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 февраля 2006 года № 63- 0, от 20 марта 2008 года № 162-0-0 и от 23 марта 2010 года № 369-0-0). Таким образом, ограничение конституционных прав, в том числе на неприкосновенность частной жизни, является допустимым и оправданным в целях обеспечения личной безопасности осужденных, а также сотрудников учреждения.

Как установлено судом истец Дубровкин ** отбывал уголовное наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-* УФСИН России по Республике **.

Постановлением начальника ИК-* УФСИН России по Республике ** от 16 декабря 2015 года истец был водворен на 6 месяцев в одиночную камеру за нарушение Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений.

Как указано истцом в исковом заявлении и подтверждено при рассмотрении дела, что в период нахождения Дубровкина ** в одиночной камере с 16 декабря 2015 года по 16 июня 2016 года грубо нарушались его права.

Вместе с тем, согласно справки ФКУ ИК-* УФСИН России по Республике **, истец содержался в одиночной камере № ** в период с 16 декабря 2015 года по 04 апреля 2016 года, и с 20 мая 2016 года по 16 июня 2016 года, поскольку, в период с 04 апреля 2016 года по 20 мая 2016 года истец находился в ФКУ ЛПУ-** УФСИН России по Республике ** на стационарном лечении в терапевтическом отделении филиала «Больница № *» ФКУЗ МСЧ-** ФСИН России, расположенном в ***, с диагнозом: ***.

Истцом указано, что в период нахождения в одиночной камере ему не были обеспечены условия приватности для осуществления естественных надобностей.

Согласно ответа УФСИН России по Республике ** от 30 ноября 2018 года № ог-14/ТО/7-Ю9 видеокамеры, установленные в одиночных камерах ИК-* имеют угол обзора, который исключает возможность наблюдения за санитарными узлами.

Истцом к исковому заявлению приложены фотоматериалы камеры № **, однако, данные фотоматериалы суд не может принять во внимание, поскольку, по мнению суда, они не являются достоверным доказательствам заявленных требований. Из представленных фотоматериалов не возможно с достоверность установить лицо, находящееся в камере.

В исковом заявлении истец указывает, что факт нарушения подтверждается результатами проверки Дубравной прокуратуры по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Прокуратуры Республики **.

Оценив данное доказательство суд приходит к выводу, что ответ Дубравной прокуратуры не является безусловным, достаточным доказательством нарушения прав истца, поскольку письмом Дубравной прокуратуры от 14 сентября 2018 года № 173ш-2016, установлен факт того, что в ИК-* в камере № ** действительно имелись нарушения условий приватности, которые администрацией ИК-* были устранены. Вместе с тем, нарушений условий приватности в камере № ** где содержался Дубровкин ** в вышеуказанный период, Дубравной прокуратурой, не установлено.

Согласно п. 5 Приложения № 1 «Номенклатура и сроки эксплуатации мебели, инвентаря, и предметов хозяйственного обихода для общежитий (камер) и объектов коммунально-бытового назначения учреждений, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, и следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы», утвержденного приказом ФСИН России от 27 июля 2006 года № 512, установлено, что камеры штрафного (дисциплинарного) изолятора, помещений камерного типа, следственного изолятора и тюрьмы оборудуются санитарным узлом (унитаз, отделенный от остального помещения экраном высотой 1 м, и умывальник), окно - форточкой. Для оборудования одиночных камер исправительных учреждений такие требования вышеуказанным приказом не предусмотрены.

Таким образом, осуществление видеонаблюдения операторами не нарушает прав осужденного, не унижает его человеческое достоинство и не запрещено на законодательном уровне, является допустимым и оправданным в целях осуществления контроля и безопасности, поэтому не может рассматриваться как несоразмерно ограничивающее права заявителя.

За период с 2015 года по 2019 год от Дубровкина ** ни жалобы, ни заявления, ни обращения относительно ненадлежащих условий содержания в ИК-* в УФСИН России по Республике ** не поступали.

Судом установлено, что в ноябре 2018 года в порядке перенаправления из УФСИН России по ** Республике поступило обращение осужденного Дубровкина ** по вопросам условий отбывания наказания в ИК-*, на данное обращение был дан ответ в установленные сроки от 30 ноября 2018 года №ог-14/ТО/7-109.

Иных доказательств устанавливающих то обстоятельство, что за период содержания в ИК-* истец обращался с жалобами на ненадлежащие условия его содержания не представлено.

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются статьей 151 и главой 59 ГК РФ.

Статья 151 ГК РФ предусматривает, что в случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Понятие личных неимущественных благ определено статьей 150 ГК РФ, под которыми понимаются жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии со статьей 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом согласно статье 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

С учетом вышеприведенных норм и Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 (в ред. от 06 февраля 2007 года) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» обязанность по компенсации морального вреда возникает при совокупности следующих условий: наличие морального вреда;

незаконное действие (бездействие) лица, причинившего вред; причинно-следственная связь между незаконным действием (бездействием) лица, причинившего вред, и моральным вредом; вина лица, причинившего вред.

Следовательно, истец при обращении в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда должен доказать наличие в совокупности указанных условий.

Между тем в нарушение указанных выше норм истцом не представлено каких-либо доказательств своих требований, исходя из которых можно сделать вывод о причинении ему морального вреда, незаконных действий (бездействия) ответчика, наличия причинной связи между действиями и моральным вредом, а также вины ответчика. При этом, вина должностного лица (должностных лиц) не может предполагаться, допускаться, она должна быть установлена и не может подменяться незаконностью действий.

Изложенные выше доводы свидетельствуют о том, что требование Дубровкина **. о компенсации морального вреда не обоснованы, поскольку со стороны истца не доказаны.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. 194- 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении требований Дубровкина ** к Федеральной службе исполнения наказаний Российской Федерации (ФСИН России) о компенсации морального вреда, отказать в полном объеме.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Московский городской суд через Замоскворецкий районный суд г. Москвы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья