Мотивированное решение

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 сентября 2016 года Замоскворецкий районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи Н.В.Рубцовой

при секретаре Г.С.Орынбаевой

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-6765/2016 по иску Николаева ** к Минюсту России о компенсации физического и морального вреда

установил:

Николаев Е.А. обратился в суд с иском к Минюсту России об обязании признать факты нарушения прав, взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб., указав на то, что с 1999 г. содержался под стражей, в 2006 г. был осужден к лишению свободы. На протяжении 17 лет ему были запрещены свидания и телефонные переговоры с родственниками, тем самым нарушены его права на частную, семейную жизнь, гарантированные ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Ему причинены физические и моральные страдания.

Истец содержится в ФКУ ИК-5 УФСИН России по Вологодской области, своего представителя не направил.

Представитель Минюста России А.А.Рябыкин возражал против удовлетворения требований.

Судом постановлено о рассмотрении дела при данной явке.

Выслушав представителя ответчика, исследовав материалы дела, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных требований по следующим основаниям.

Из иска следует, что Николаев Е.А. был заключен под стражу 26 января 1999 г., осужден 15 февраля 2006 г. к пожизненному лишению свободы; отбывает наказание в ФКУ ИК-5 УФСИН Росси по Вологодской области.

Согласно 10 УИК РФ при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Статьей 11 УИК Российской Федерации предусмотрено, что осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов.

Предоставление осужденным свиданий и телефонных разговоров предусмотрено статьями 89, 92 УИК РФ и Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 03.11.2005 № 205, согласованных с Генеральной прокуратурой Российской Федерации.

В соответствии с частью 3 статьи 127 УИК РФ в строгие условия отбывания наказания по прибытии в исправительную колонию особого режима помещаются все осужденные. Перевод из строгих условий отбывания наказания в обычные условия отбывания наказания производится по отбытии не менее 10 лет в строгих условиях отбывания наказания по основаниям, указанным в части шестой статьи 124 настоящего Кодекса. Если в период пребывания в следственном изоляторе к осужденному не применялась мера взыскания в виде водворения в карцер, срок его нахождения в строгих условиях отбывания наказания исчисляется со дня заключения под стражу.

Частью 1 статьи 92 УИК РФ предусмотрено, что осужденным к лишению свободы предоставляется право на телефонные разговоры. Порядок организации телефонных разговоров определяется федеральным органом исполнительной власти.

В силу пункта 89 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений осужденным, находящимся в строгих условиях отбывания наказания телефонный разговор может быть разрешен лишь при исключительных личных обстоятельствах (смерть или тяжелая болезнь близкого родственника, угрожающая жизни больного; стихийное бедствие, причинившее значительный материальный ущерб осужденному или его семье, и др.)".

В соответствии с пунктом "б" части 3 статьи 125 УИК РФ осужденным, отбывающим наказание в строгих условиях, разрешается иметь два краткосрочных свидания в течение года.

Выполнение сотрудниками ФСИН требований статей 89, 92, 125 и 127 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации не нарушает конституционные права Николаева Е.А.

Как указал Конституционный Суд РФ в своем определении от 09.06.2005 № 248-0: "Статья 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации допускает возможность ограничения федеральным законом прав человека и гражданина в качестве средства защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Такие ограничения, в частности, могут быть связаны с применением к лицам, совершившим преступления, уголовного наказания в качестве меры государственного принуждения, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его определенных прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей.

Относя принятие уголовного и уголовно-исполнительного законодательства к ведению Российской Федерации, Конституция Российской Федерации (статья 71, пункт "о") тем самым наделяет федерального законодателя полномочием вводить подобного рода ограничительные меры.

Устанавливая в качестве одного из видов наказания лишение свободы, государство действует как в своих интересах, так и в интересах общества и его членов. При этом его исполнение изменяет привычный ритм жизни человека, его отношения с окружающими людьми и имеет определенные морально-психологические последствия, ограничивая тем самым не только его права и свободы как гражданина, но и его права как личности. Такое ограничение связано с его противоправным поведением и обусловливается необходимостью ограничения его естественного права на свободу в целях защиты нравственности, прав и законных интересов других лиц.

В уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве определяются как меры уголовного наказания с различным комплексом ограничений, соответствующих тяжести наказания, так и порядок отбывания этого наказания. Устанавливая указанные меры, законодатель исходит из того, что в целом осужденные обладают теми же правами и свободами, что и остальные граждане, за изъятиями, обусловленными особенностями их личности, совершенных ими преступлений и специальным режимом мест лишения свободы.

Предусмотренные как статьями 125 и 127 УИК Российской Федерации, так и другими его нормами ограничения, в том числе касающиеся порядка получения свиданий с родственниками и иными лицами, направлены на индивидуализацию и дифференциацию условий отбывания наказания и создают предпосылки для достижения целей наказания, которыми согласно части второй статьи 43 УК Российской Федерации являются восстановление справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений.

Необходимость законодательной регламентации свиданий осужденных с их близкими и родственниками вытекает и из положений утвержденного Еенеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1998 года Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, в частности из принципа 19, и обусловливается спецификой как уголовного судопроизводства, так и материальных уголовно-правовых отношений, включая применение в их рамках наказания в виде лишения свободы.

Европейский Суд по правам человека в своих решениях указал, что для того, чтобы уточнить обязанности, которые статья 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод возлагает на Договаривающиеся Государства в области посещения тюрьмы, нужно учитывать нормальные и разумные требования тюремного заключения и объем свободы усмотрения, предоставляемого национальным властям, когда они регулируют контакты (общение) заключенного с семьей, имея при этом в виду, что "любое заключение влечет по своей природе ограничение личной и семейной жизни заинтересованного лица" (Постановления от 27 апреля 1988 года "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" ("Boyle et Rice v. United Kingdom"); от 11 июля 2000 года "Дикме против Турции" ("Dikme v. Turkey"); от 28 сентября 2000 года "Мессина против Италии" ("Messina v. Italy").

Ограниченность предоставленных осужденному свиданий по их количеству, продолжительности и условиям проведения является неизбежным следствием данной меры наказания, состоящей в изоляции осужденного в специальном месте под охраной. И с этой точки зрения оспариваемые заявителями нормы сами по себе не устанавливают каких-либо дополнительных ограничений, помимо тех, которые, по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, вытекают из самого существа такой меры наказания, как лишение свободы.

При этом комплекс ограничений различен и дифференцируется в зависимости в первую очередь от тяжести назначенного судом наказания, соответствующего характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Наибольший объем этих ограничений предусмотрен для лиц, осужденных в качестве альтернативы смертной казни к пожизненному лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь (часть первая статьи 57 УК Российской Федерации), и отбывающих наказание в исправительных колониях особого режима (пункт "г" части первой статьи 58 УК Российской Федерации).

Право на неприкосновенность частной жизни (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера. В понятие "частная жизнь" включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер. Однако, как указал Европейский Суд по правам человека, "основная цель статьи 8 состоит в защите отдельного лица от своевольного вмешательства государственных властей". Определяя меру наказания в виде лишения свободы за совершенное преступление, государство не оказывает самовольное вмешательство в частную жизнь гражданина, а лишь выполняет свою функцию по защите общественных интересов (Постановление от 28 мая 1985 года "Абдулазис, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства" ("Abdulaziz, Cabales et Balkandali v. United Kingdom")).

Лицо, имеющее умысел на совершение тяжких преступлений, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, в том числе в праве на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Совершая преступления, оно само сознательно обрекает себя и членов своей семьи на такие ограничения.

Таким образом, оспоренные истцом положения, предусматривающие, что осужденные к пожизненному заключению за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь, имеют право на длительное свидание не ранее, чем по отбытии ими не менее 10 лет лишения свободы, установлены законодателем в пределах своей компетенции и не нарушают справедливый баланс между интересами общества в целом и интересами личности.

Ссылка истца на постановление ЕСПЧ от 30.06.2015 по делу "Хорошенко против Российской Федерации" необоснованна в силу того, что в указанном постановлении суд указал: "п. 123 Что касается права на свидания, существенной частью права заключенного на уважение его семейной жизни является разрешение или при необходимости содействие со стороны тюремных властей в поддержании связей с ближайшими родственниками. В то же время следует признать, что некоторые меры контроля за контактами заключенных с внешним миром необходимы и сами по себе не противоречат Конвенции. Данные меры могут включать ограничения количества свиданий с семьей, надзор за этими свиданиями и, если это оправдано характером преступления и конкретными особенностями личности заключенного, установление особого режима содержания под стражей или специальные меры по организации свиданий", а в п. 117 постановления говорится о том, что любое ограничение конвенционных прав осужденных должно быть оправданным в каждом конкретном деле.

В соответствии с п. 2. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 21 "Как следует из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 года N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" (далее - Федеральный закон о ратификации), правовые позиции Европейского Суда по правам человека (далее - Европейский Суд, Суд), которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Европейского Суда".

Обстоятельства дела по иску Е.А. Николаева не аналогичны обстоятельствам дела по жалобе Хорошенко.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а так же в других случаях, предусмотренных законом суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

На основании ст. 1069, 1071 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействии) государственных органов либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации.

Из приведенных положений ст. 151, 1064, 1069 ГК РФ следует, что условиями, порождающими обязательства по возмещению морального вреда, являются: незаконность действий (бездействий), посягательство данными действиями на личные неимущественные права потерпевшего, наличие вреда и доказанность его размера, причинная связь между действием (бездействием) и наступившим результатом (причинения вреда), вина причинителя вреда.

Недоказанность одного из названных условий влечет за собой отказ в удовлетворении исковых требований.

Совокупности указанных условий по настоящему делу не усматривается, соответственно, оснований для возложения на ответчика ответственности в виде взыскания компенсации морального вреда не имеется, поэтому исковые требования удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.195-198 ГПК РФ, суд

Решил:

отказать Николаеву ** в удовлетворении требований к Минюсту России о компенсации физического и морального вреда.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Московский городской суд через Замоскворецкий районный суд г. Москвы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья: Н.В.Рубцова