Решение

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

город Москва 13 ноября 2017 года

Бутырский районный суд города Москвы

в составе председательствующего судьи Данилиной Е.А.,

с участием адвоката Томиной Е.В.,

при секретаре Космовской В.Ф.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1448/17 по иску Марченко ОИ к Да Вал НВ, Моисееву ДС о признании договора купли-продажи жилого помещения недействительным и применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

Марченко О.И. обратился в суд с иском к Да Вал Н.В. и просит, с учетом изменения предмета иска в порядке ст. 39 ГПК РФ, признать недействительным договор купли-продажи жилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, ***, заключенный между ответчиком-покупателем и продавцом - ЛС, родной тетей истца, умершей *** года, а также применить последствия недействительности данной сделки – взыскать с ответчика в его пользу стоимость утраченного имущества в размере 3 349 238 рублей 00 копеек, мотивируя свои требования тем, что он является единственным наследником по закону умершей Л.С., кроме того, завещавшей в 2015 году все свое имущество ему и Да Вал Н.В. Полагая, что на момент совершения спорной сделки наследодатель находилась в таком состоянии, при котором в силу болезней и алкоголизации не могла понимать значение своих действий и руководить ими, Марченко О.И. обратился в суд с настоящим иском. Истцом были также заявлены требования о возмещении судебных расходов на проезд, понесенных им в связи с явкой в суд, в размере 32 400 рублей 00 копеек, расходов по оплате судебной экспертизы в размере 45 000 рублей 00 копеек, расходов, связанных с оплатой услуг представителя, в размере 50 000 рублей 00 копеек, расходов, связанных с уплатой государственной пошлины, в размере 19 950 рублей 00 копеек, а всего взыскании с Да Вал Н.С. судебных расходов на общую сумму 145 550 рублей 00 копеек.

В ходе рассмотрения дела к участию в нем в качестве соответчика по инициативе суда был привлечен Моисеев Д.С., которому *** года Да Вал Н.В. продала квартиру, расположенную по адресу: г. Москва, ***, и который в настоящее время является ее собственником.

Представитель истца адвокат Томина Е.В. в судебное заседание явились, исковые требования поддержала в полном объеме, настаивала на их удовлетворении.

Представитель ответчика Да Вал Н.В. – Калабашкин С.В. - в судебное заседание явился, искровые требования не признал, просил суд отказать в удовлетворении иска в полном объеме, указав, что договор купли-продажи, заключенный между Л.С. и Да Вал Н.В., был нотариальной удостоверен, дееспособность продавца проверена, при заключении указанного договора истец находилась в состоянии, когда могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Размер исковых требований Марченко О.И., по мнению представителя Да Вал Н.В., необоснованно завышен и неправомерно определен исходя из инвентаризационной стоимости спорной квартиры (3 349 238 рублей 00 копеек), которая была реализована Да Вал Н.В. за 4 700 000 рублей 00 копеек, в связи с чем истец не вправе претендовать на сумму, превышающую 2 350 000 рублей 00 копеек. Добавил, что судом не может быть принято в качестве допустимого доказательства по делу заключение судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной в отношении Л.С. ГБУЗ города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева Департамента здравоохранения города Москвы», имеющее многочисленные недостатки и нарушения действующего законодательства, в котором не указано, на основании чего (какого акта) она проведена, каким должностным лицом и каким образом (на основании какого акта) была образована и утверждена комиссия экспертов; к которому не приложены документы, подтверждающие образование членов указанной комиссии, стаж работы по специальности, должность экспертов в больнице, не приложены их сертификаты; которое не подписано главным врачом больницы; в нем не проставлены личные печати врачей-экспертов; к нему не приложена надлежащим образом заверенная копия лицензии с приложением; из заключения не усматривается, кто именно предупреждал экспертов об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; в нем не описана фабула настоящего дела; ответы на все вопросы даны без основания, отсутствует взаимосвязь между выводами (ответами) и исследовательской частью заключения; экспертами не допрошен врач-психиатр Психоневрологического диспансера № 19 Шевченко С.Г., исследован не оригинал, а копия медицинской карты, представленная данным диспансером; эксперты указывают на неоднозначные показания свидетелей по делу, тогда как в качестве единственного свидетеля судом был допрошен Огнев Д.В.; экспертами указано, что информация о Л.С. представлена «со слов соседей», которые в ходе судебного разбирательства не допрашивались; эксперты дали заключение в отношение Л.С., *** года рождения, тогда как спорная сделка совершена Л.С., *** года рождения; эксперты дали оценку не в отношении оспариваемого договора купли-продажи, а в отношении завещания; экспертами не полностью и не всесторонне исследовано настоящее гражданское дело, их выводы недостаточно аргументированы, необходимые методы и методики применены неверно; комиссия экспертов не учла, что в процессе сделки Л.С. юридически значимые действия совершала лично (оформила нотариальную доверенность на Д.В. с целью представления ее интересов в регистрационных органах, подтвердив свое волеизъявление в присутствии нотариуса); заключение не систематизировано, обоснованных ответов по каждому отдельному вопросу не дано. Кроме того, представитель ответчика просил суд применить к заявленным требованиям исковую давность, срок которой, равный одному году, был пропущен истцом без уважительных причин.

Представитель ответчика Моисеева Д.С. - Сергеев А.Г., в судебное заседание явился, исковые требования не признал, указав, что, совершая спорную сделку, Моисеев Д.С. убедился в ее действительности, а именно, в том, что квартира перешла в собственность продавца по возмездной сделке, продавец представила справку об отсутствии психических заболеваний; Моисеев Д.С., являясь добросовестным приобретателем, со своей стороны исполнил свои обязательства пол договору, заключенному с Да Вал Н.В., с момента совершения сделки пользуется спорным имуществом, несет бремя его содержания.

Третье лицо – нотариус города Москвы Гуленко Е.В. – в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного разбирательства извещалась надлежащим образом, ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие (том 1 л.д. 143, 148; том 2 л.д. 27а).

Выслушав представителей сторон, проверив письменные материалы дела, огласив показания свидетеля, допросив эксперта, суд находит исковые требования подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

В соответствии с п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Как установлено п. 1 ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно абз. 1 п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Как установлено в судебном заседании, спорное жилое помещение представляет собой отдельную однокомнатную квартиру общей площадью 32,9 кв. м, расположенную по адресу: г. Москва, ***, в которой по постоянному месту жительства с *** года была зарегистрирована Л.С., *** года рождения (том 1 л.д. 16, 54-55, 56, 57).

Указанная квартира принадлежала Л.С. на основании договора передачи квартиры в собственность № ***, заключенного *** года (том 1 л.д. 66, 67, 68, 74, 75, 135).

*** года Л.С. завещала все свое имущество, какое на день ее смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, Да Вал Н.В. и Марченко О.И. в равных долях по 1/2 доле каждому. Указанное завещание было подписано собственноручно завещателем и удостоверено нотариусом города Москвы Гуленко Т.П., установившей личность завещателя, проверившей ее дееспособность и разъяснившей ей содержание ст. 1149 ГК РФ (том 1 л.д. 60, 119).

*** года между Л.С. (продавец) и Да Вал Н.В. (покупатель) был заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: г. Москва, ***, стоимость которой стороны определили равной 4 700 000 рублей 00 копеек (том 1 л.д. 92-94).

В материалах дела имеется представленный Да Вал Н.В. акт приема-передачи спорного жилого помещения, подписанный сторонами сделки, согласно которому Л.С. передала, а Да Вал Н.В. приняла квартиру; денежные средства получены продавцом от покупателя в полном объеме; материальных претензий стороны друг к другу не имеют (том 1 л.д. 176).

*** года был зарегистрирован переход права собственности на спорную квартиру к Да Вал Н.В.; интересы Л.С. в регистрирующем органе представляли Д.П. и Д.В. на основании доверенности, выданной *** года, удостоверенной нотариусом Гуленко Е.В. (том 1 л.д. 94а-95).

*** года Л.С. умерла (том 1 л.д. 59, 116).

*** года между Да Вал Н.В. (продавец) и Моисеевым Д.С. (покупатель) был заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: г. Москва, ***, стоимость которой стороны определили равной 4 700 000 рублей 00 копеек (том 1 л.д. 105-106).

Согласно п. 3 данного договора, указанная сумма будет помещена в банковскую ячейку, арендованную в ООО «Спецстройбанк»; стороны договорились, что окончательный расчет между ними осуществляется в течении семи рабочих дней после государственной регистрации перехода права собственности по настоящему договору.

Переход права собственности на спорную квартиру на основании данного договора был зарегистрирован в Управлении Росреестра по Москве 15 ноября 2016 года и на момент рассмотрения настоящего спора единственным собственником квартиры является Моисеев Д.С. (том 1 л.д. 78-80).

*** года Да Вал Н.В. получила из банковской ячейки ООО «Спецстройбанк» денежные средства в размере 4 500 000 рублей 00 копеек (том 2 л.д. 48, 49, 50-51, 52-55), а *** года от Моисеева Д.С. денежные средства в размере 800 000 рублей 00 копеек в счет неотделимых улучшений, произведенных в спорной квартире, о чем выдала соответствующую расписку (том 2 л.д. 47).

С 25 ноября 2016 года и по настоящее время в спорной квартире по постоянному месту жительства зарегистрирована только Моисеева О.М. - мать *** Д.С. (том 1 л.д. 54-55, 56, 61, 120, 121).

*** года к имуществу Л.С. нотариусом города Москвы Е.В. на основании заявления о принятии наследства наследника по завещанию Да Вал Н.В. было заведено наследственное дело; *** года с аналогичным заявлением обратился Марченко О.И. как наследник по закону и по завещанию (том 1 л.д. 115-128).

Являясь наследником Л.С. по завещанию и закону по праву представления в силу п. 2 ст. 1143 ГК РФ (племянник по материнской линии), истец утверждает, что на момент совершения договора купли-продажи с Да Вал Н.В. Л.С. не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку на протяжении 2016 года была совершенно неадекватна, злоупотребляла алкоголем, страдала энцефалопатией с когнитивными нарушениями, находилась на лечении в психоневрологическом диспансере. В 2015 году она по своему состоянию нуждалась в посторонней помощи, но истец вынужден был осуществлять уход за больной матерью, не имел возможности быть рядом с тетей и в этой связи договорился с Да Вал Н.В., что та будет ухаживать за Л.С., покупать ей лекарства и продукты, за что в благодарность получит 1/2 долю квартиры по завещанию. Вместе с тем, после смерти Л.С. от нотариуса истец узнал, что тетя распорядилась квартирой в пользу Да Вал Н.В., тогда как никогда не собиралась при жизни отказываться от права собственности на квартиру; судьба вырученных от продажи квартиры денежных средств неизвестна.

Согласно представленной истцом выписке из медицинской карты Л.С., выданной Государственным бюджетным учреждением здравоохранения города Москвы «Городская поликлиника № 107 Департамента здравоохранения города Москвы» *** года, последней был установлен диагноз «энцефалопатия (дисциркулярная, токсическая» (том 1 л.д. 18).

*** года Л.С. была установлена вторая группа инвалидности по общему заболеванию (том 1 л.д. 173).

В свою очередь, в ходе рассмотрения дела Да Вал Н.В. и ее представитель пояснили, что Л.С. и Да Вал Н.В. являлись близкими подругами более тридцати лет, вместе работали, соседствовали, помогали друг другу, тогда как Марченко О.И. посетил тетю один раз за пятнадцать лет, добившись от нее совершения завещания в его пользу. После смерти Л.С. в расходах по погребению последней не участвовал, при этом получил половину денежных средств, хранящихся на ее счете в банке. Да Вал Н.В. по своей инициативе и без каких-либо договоренностей с Марченко О.И. помогала Л.С., осуществляла необходимую помощь в уходе, обеспечивала оказание ей медицинских услуг. В оказании помощи Л.С. участвовали также знакомые Да Вал Н.В. –Д.В. и Петухов Д.П. Утверждения Марченко О.И. о состоянии Л.С. надуманны, основаны на предположении и ничем не подтверждаются: последняя являлась инвалидом второй группы по общему заболеванию, алкоголем никогда не злоупотребляла, на учете в наркологическом диспансере не состояла, недееспособной не признавалась, вплоть до совей смерти проживала одна и сама себя обслуживала. Договор купли-продажи Л.С. заключила *** года по своему желанию, собственноручно его подписала, *** года удостоверила у нотариуса доверенность на право совершения действий по регистрации перехода права собственности на квартиру, в этот же день посетила отделение ПАО «Сбербанк России», где распорядилась своими счетами, объединив их. Получив копию договора с отметкой о переходе права собственности, Л.С. продолжила проживать в спорной квартире, регистрацию не меняла, сделку не оспаривала.

По ходатайству ответчика Да Вал Н.В. в ходе рассмотрения дела в качестве свидетеля был допрошен Д.В. (знакомый Да Вал Н.В.), который показал, что видел и общался в период с января по сентябрь 2016 года с Л.С., возил ее в магазин, больницу, бывал у нее в гостях: последняя находилась в нормальном, адекватном состоянии, выглядела как человек, который просто болеет, не выпивала, оформила на него (Огнева Д.В.) доверенность в нотариальной форме. Л.С. говорила, что имеет намерение продать квартиру Да Вал Н.В. и после заключения сделки сожалений не высказывала. Заключение сделки осуществлялось при помощи Д.П., он (Д.В.) также участвовал в подготовке квартиры к продаже, получив по доверенности от Л.С. ряд документов в многофункциональном центре (том 1 л.д. 105-108).

Оценивая показания свидетеля, не ставя под сомнение достоверность изложенных им фактических обстоятельств, в том числе, субъективное мнение свидетеля о психо-эмоциональном состоянии Л.С., суд, тем не менее, не принимает указанные показания в качестве доказательства по делу, поскольку они не могут достоверно подтвердить либо опровергнуть факт свободы воли Л.С. при совершении ею спорного договора купли-продажи.

Для выяснения вопроса о способности Л.С. понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения *** года договора купли-продажи, по ходатайству стороны истца по делу была назначена и проведена ГБУЗ города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Департамента здравоохранения города Москвы» судебная первичная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, согласно выводам которой (заключение комиссии экспертов № 318-4 от 30 августа 2017 года):

У Л.С. в интересующий суд период заключения договора купли-продажи года ***). Об это свидетельствуют данные анамнеза, отраженные в медицинской документации, об имевшейся у Л.С. в последние годы жизни сосудистой ***: ***, с отмечавшимися с начала 2015 года на фоне ухудшения *** состояния переходящими *** состояниями ***, а также описанными в дальнейшем при неоднократных госпитализациях как в соматические, так и в психиатрические стационары, выраженными психическими нарушениями: ***, обусловившими необходимость наблюдения и лечения у психиатров. Поэтому Л.С. в интересующий суд период *** года при заключении договора купли-продажи не могла понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопрос № 1).

С учетом выявленных у Л.С. психопатологических механизмов регуляции деятельности (включающих в себя особенности познавательной сферы, эмоционально-волевых и личностных ресурсов с повышенной внушаемостью и подчиняемостью), обусловленных наличием у нее психического расстройства, способность Л.С. адекватно воспринимать окружающую действительность в целом и, в частности, иметь правильное представление о существе исследуемого договора купли-продажи квартиры от 29 января 2016 года и последствиях его заключения - была нарушена, Л.С. в юридически значимый период не могла свободно, самостоятельно и осознанно принимать решения и руководить своими действиями по их реализации (ответ на вопросы № 2, № 3) (том 2 л.д. 31-37).

Обоснованность выводов экспертного заключения была подтверждена в ходе допроса эксперта Дьяковой Н.В., которая пояснила, что местом проведения экспертизы явилось ГБУЗ города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. *** Департамента здравоохранения города Москвы»; комиссия экспертов формируется заведующим отделением, он же распределяет дела между комиссиями; ей и другим экспертам заведующим отделением разъяснено, что за дачу заведомо ложного заключения предусмотрена уголовная ответственность; все члены комиссии равноправны, председатель не назначается; указания в экспертном заключении научной литературы, которой пользуются эксперты, не требуется; экспертами были проанализированы все представленные на экспертизу документы – материалы гражданского дела, медицинская документации в отношении Л.С., представленная как в оригиналах, так и в копиях; выводы экспертов однозначны и ошибок в заключении допущено не было, противоречий между экспертным заключением и материалами дела не имеется; комиссия при ответе на вопросы суда, в том числе, страдала ли подэкспертная каким-либо психическим заболеванием, изучает все представленные на экспертизу материалы и, в первую очередь, ориентируется на медицинскую документацию: то обстоятельство, что Л.С. в юридически значимый период удостоверяла сделку у нотариуса не свидетельствует о ее психическом здоровье и возможности понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку значительное количество психически нездоровых людей выглядят как здоровые.

Суд доверяет заключению комиссии экспертов ГБУЗ города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Департамента здравоохранения города Москвы» № 318-4 от 30 августа 2017 года и признает его доказательством по делу, поскольку при назначении и проведении экспертизы были соблюдены нормы процессуального права, выводы квалифицированных экспертов, имеющих большой стаж работы, научно обоснованы, соответствуют поставленным вопросам, последовательны и логичны, экспертами приняты во внимание все представленные на экспертизу материалы и исследование было проведено последними полно, объективно, на основе нормативных актов и специальных знаний в соответствующей области.

Доводы стороны ответчика Да Вал Н.В. о том, что в вышеуказанном заключении не указано, на основании чего она проведена, каким должностным лицом и каким образом была образована и утверждена комиссия экспертов, оно не подписано главным врачом больницы, в нем не проставлены личные печати врачей-экспертов, к нему не приложены документы, подтверждающие образование, стаж работы и должность членов комиссии, надлежащим образом заверенная копия лицензии, из заключения не усматривается, кто именно предупреждал экспертов об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, оно имеет очевидные описки, в нем не описана фабула настоящего дела, которое исследовано не полностью и не всесторонне, и отсутствует взаимосвязь между выводами и исследовательской частью, а сами выводы недостаточно аргументированы, суд во внимание не принимает ввиду их неубедительности, поскольку экспертное заключение представляется суду ясным, полным, не вызывающим сомнений в его правильности и обоснованности; заключение содержит указание на место и дату его составления, сведения о предупреждении экспертов об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ, подписи членов комиссии; имеющиеся в нем описки, в том числе, при указании месяца рождения подэкспертной, не лишают его доказательственной силы; оно полностью соответствует требованиям, предъявляемым к экспертному заключению ст. 25 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».

Таким образом, довод ответчика Да Вал Н.В. о состоянии здоровья истца Л.С., а именно о том, что при совершении оспариваемого договора купли-продажи она понимала значение своих действий и могла ими руководить суд оценивает критически, поскольку он носит предположительный характер и является субъективным мнением лиц, не обладающих специальными познаниями в области психиатрии и психологии.

Оценив все собранные по делу доказательства в их совокупности, принимая во внимание, что вопрос о способности Л.С. понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения оспариваемого договора купли-продажи требует наличия специальных познаний в области медицины и указанные обстоятельства в силу ст. 60 ГПК РФ не могут быть подтверждены либо опровергнуты объяснениями лиц, участвующих в деле, и показаниями свидетеля, учитывая, что комиссия экспертов пришла к однозначному выводу о неспособности Л.С. понимать значение своих действий и руководить ими *** года, суд приходит к выводу о наличии у последней в юридически значимый период такого психического состояния, при котором она не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

На основании всего вышеизложенного суд приходит к выводу о недействительности договора купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: г. Москва, ул. Римского-Корсакова, д. 18, кв. 26, заключенного между *** Л.С. и Да Вал Н.В. *** года, и удовлетворении исковых требований в указанной части.

Согласно п. 3 ст. 177 ГК РФ, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Как установлено абз. 2 п. 1 ст. 171 ГК РФ, каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Поскольку сторона сделки – ***Л.С., скончалась, то есть на момент признания сделки с ее участием недействительной не обладает гражданской право- и дееспособностью, предусмотренное абз. 2 п. 1 ст. 171 ГК РФ последствие недействительности сделки в виде двусторонней реституции, то есть в виде возвращения ее сторонами друг другу всего полученного по сделке, применено быть не может.

Статьей 301 ГК РФ установлено, что собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно п. 1 ст. 302 ГК РФ если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Принимая во внимание, что Д.С. возмездно приобрел в собственность спорную квартиру от лица, которое не имело права его отчуждать – ответчика Да Вал Н.В., помимо воли наследников собственника квартиры – ***Л.С., коим в том числе является истец Марченко О.И., суд приходит к выводу, что последствием недействительности договора купли-продажи от *** года будет являться истребование этого имущества от Д.С. и включение квартиры в состав наследственной массы Л.С.

Вместе с тем, Марченко О.И. подобных требований заявлено не было, и, учитывая, что в силу положений ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям и может выйти за их пределы только в случаях, предусмотренных федеральным законом, к которым данный спор не относится, суд считает возможным в качестве применения последствия недействительности сделки взыскать с Да Вал Н.В. половину вырученных от продажи жилого помещения (которое должно было войти в состав наследственного имущества Л.С., принятого двумя ее наследниками по завещанию - Марченко О.И. и Да Вал Н.В.) денежных средств в размере 2 350 000 рублей 00 копеек (из расчета: 4700000:2=2350000).

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 ГК РФ).

Согласно абз. 1 п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ).

В силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В материалах дела имеется заявление представителя ответчика Да Вал Н.В. о применении к заявленным требованиям исковой давности, который полагает, что об обстоятельствах, являющихся основанием для признания спорной сделки недействительной, то есть о состоянии здоровья Л.С., истец знал с 2015 года, когда и начал исчислять годичный срок исковой давности оспаривания договора купли-продажи, заключенного *** года, который очевидно истек на момент обращения Марченко О.И. с настоящим иском *** года (том 2 л.д. 112).

Суд считает, что данный вывод основан на неверном толковании названным ответчиком правовых норм.

Согласно разъяснениям, данным в п. 76 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», наследники праве обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменение сроков исковой давности, а также порядка их исчисления. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Из положений ст. 177 ГК РФ и акта ее толкования следует, что правом на обращение в суд с иском о признании недействительной сделки, совершенной гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, обладает сам участник сделки, а после его смерти - его наследники.

Из материалов дела и объяснения истца следует, что ему стало известно о заключенном между Л.С. и Да Вал Н.В. договоре купли-продажи при обращении к нотариусу, при этом, в любом случае право на оспаривание сделки возникло у истца, как наследника Л.С., лишь после ее смерти *** года.

Согласно календарному штемпелю Почты России Марченко О.И. обратился с настоящим иском в суд за защитой нарушенных прав 02 февраля 2017 года (том 1 л.д. 21, 22), то есть в течение года с момента возникновения у него такого права, а потому срок исковой давности по заявленным им исковым требованиям не пропущен.

Как установлено ч. 1 ст. 88 ГПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

К судебным издержкам, связанным с рассмотрением дела, помимо прочих, относятся расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; расходы на оплату услуг представителей (ст. 94 ГПК РФ).

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Руководствуясь приведенными нормами, суд взыскивает с ответчика Да Вал Н.В. в пользу истца:

расходы, понесенные им на его проезд и проезд его представителей в связи с явкой в суд в размере 3 600 рублей 00 копеек (участие представителя истца Е.В. в подготовке дела к судебному разбирательству 17 марта 2017 года), 7 200 рублей 00 копеек (участие истца и его представителя Е.В. в судебном заседании 18 апреля 2017 года), 3 600 рублей 00 копеек (участие представителя истца Е.В. в судебном заседании 23 мая 2017 года), 3 600 рублей 00 копеек (участие представителя истца Е.В. в судебном заседании 22 июня 2017 года), 3 600 рублей 00 копеек (участие представителя истца Е.В. в судебном заседании 28 сентября 2017 года), 7 200 рублей 00 копеек (участие представителей истца Е.В. и Томиной Е.В. в судебном заседании 06 октября 2017 года), 1 800 рублей 00 копеек (участие представителя истца Е.В. в судебном заседании 13 ноября 2017 года), а всего в размере 30 600 рублей 00 копеек (том 2 л.д. 76, 78, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 91, 92, 93, 94, 114, 115, 113);

расходы, связанные с оплатой услуг по проведению судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, в размере 45 000 рублей 00 копеек (том 2 л.д. 69, 70, 71-72);

расходы, связанные с уплатой истцом при подаче искового заявления государственной пошлины, пропорционально удовлетворенной части иска, что составляет 20 250 рублей 00 копеек (из расчета: 19950+300=20250).

При этом суд не находит оснований для взыскания с ответчика Да Вал Н.В. транспортных расходов Е.В. в размере 7 200 рублей 00 копеек на проезд из города Волгограда в город Москву 09 марта и 25 июля 2017 года и обратно 10 марта и 26 июля 2017 года (том 2 л.д. 75, 77, 89, 90), как не связанных с необходимостью явиться в суд по настоящему делу.

В силу ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В обоснование требований о взыскании судебных расходов в указанной части истцом была представлена квитанция серии КА № 185, выданная Некоммерческой организацией города Волгограда «Коллегия адвокатов Тракторозаводского района города Волгограда» 12 декабря 2016 года, согласно которой истцом по соглашению № 187 от 12 декабря 2016 года за ведение настоящего дела в суде первой инстанции были выплачены денежные средства в размере 50 000 рублей (л.д. 73).

Учитывая сложность дела, в рамках которого истцом были понесены судебные издержки, количество судебных заседаний с участием его представителя, характером и объемом проделанной ею работы, суд находит возможным взыскать с ответчика Да Вал Н.В. в пользу Марченко О.И. судебные расходы по оплате оказанных юридических услуг в размере 30 000 рублей 00 копеек.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования Марченко ОИ к Да Вал НВ, Моисееву ДС о признании договора купли-продажи жилого помещения недействительным и применении последствий недействительности сделки удовлетворить частично.

Признать недействительным договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: г. Москва, ***, заключенный между ЛС и Да Вал НВ *** года.

Применить последствия недействительности сделки, взыскав с Да Вал НВ в пользу Марченко О И 2 350 000 рублей 00 копеек, расходы, связанные с оплатой посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, в размере 45 000 рублей 00 копеек, расходы, связанные с уплатой государственной пошлины, в размере 20 250 рублей 00 копеек, расходы по оплате юридических услуг в размере 30 000 рублей 00 копеек, расходы на проезд, понесенные в связи с явкой в суд, в размере 30 600 рублей 00 копеек.

В удовлетворении исковых требований Марченко ОИ к ДС, остальной части исковых требований Марченко ОИ к Да Вал НВ о применении последствий недействительности сделки отказать.

Решение может быть обжаловано в Московский городской суд через Бутырский районный суд города Москвы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья