Решение
Дело № 02-2160/2015 | Бутырский районный суд
Решение
Именем Российской Федерации
город Москва 23 декабря 2015 года
Бутырский районный суд города Москвы
в составе председательствующего судьи Лукашина И.А.,
при секретаре Жильцове А.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2160/15 по иску Морозовой М.В. к Мишаковой Т.П. о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки,
установил:
Морозова М.В. обратилась в суд с иском (с учетом уточнений в порядке ст. 39 ГПК РФ) к Мишаковой Т.П. о признании недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу:.., заключенной 15.10.2014 между Морозовой Н.М. и Мишаковой Т.П., применении последствий недействительности сделки - включении указанной квартиры в наследственную массу к имуществу умершей Морозовой Н.М., ссылаясь на то, что она является наследником по закону после смерти ее матери Морозовой М.В. Поскольку по мнению истца, последняя вынуждена была совершить сделку под влиянием заблуждения на крайне невыгодных для нее условиях, на основании ГК РФ указанная сделка должна быть признана недействительной.
В судебном заседании представитель истца Морозовой М.В. по доверенности Костенко О.Н. исковые требования поддержал.
Представитель ответчика Мишаковой Т.П. по доверенности Бобров В.Ф. в судебном заседании исковые требования не признал, указав, что его доверитель жила в соседнем доме с наследодателем истца и имела приятельские отношения; у Морозовой Н.М. со своей дочерью и внучкой наличествовали конфликтные отношения, а потому уход и помощь в быту за Морозовой Н.М. осуществляла Мишакова Т.П. В знак благодарности она подарила квартиру ответчику настояв на этом; ссылки истца на психические расстройства Мишаковой Т.П. и невыгодные условия сделки никакими доказательствами не подтверждаются и являются надуманными; истец знала, что за ее матерью осуществляют уход посторонние люди и не препятствовала этому при жизни дарителя, поскольку сама в уходе за матерью участия не принимала.
Третьи лица Управление Росреестра по г. Москве, и Нотариус Кузнецова Н.С. и в судебное заседание не явились, извещены, о рассмотрении дела в свое отсутствие не просили, возражений на иск не представили.
В соответствии со ст. 167 ГПК РФ судом постановлено решение в отсутствии третьих лиц.
Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, изучив письменные доказательства, огласив показания свидетелей Морозовой М.А. и Петерни Т.Д., суд приходит к следующим выводам.
Из материалов дела видно, что 15.10.2014 между Морозовой Н.М. и Мишаковой Т.П. заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: …Указанная сделка прошла государственную регистрацию в Управлении Росреестра по г. Москве, поскольку даритель Морозова Н.М. 13.10.2015 выдала ответчику доверенность на представление своих интересов, в том числе в Управлении Росреестра по г. Москве.
… Морозова Н.М. умерла.
Морозова М.В. является дочерью Морозовой Н.М. и соответственно наследником к имуществу умершей Морозовой Н.М. по закону.
После смерти наследодателя истцу стало известно о спорном договоре дарения, имея намерение оспорить его последняя обратилась в суд иском о признании его недействительным, поскольку даритель Морозова Н.М. на момент совершения сделки не могла отдавать отчет своим действиям в силу плохого физического и душевного состояния.
В ходе рассмотрения дела в качестве свидетелей по настоящему спору были допрошены внучка дарителя Морозовой Н.М. – Морозова М.А., и подруга Морозовой Н.М.– Петерня Т. Д.
Из показаний свидетеля Морозовой М.А. следует, что ее бабушка за которой они накануне смерти последней ухаживали совместно с матерью Морозовой М.В. в октябре 2014 года неоднократно находилась на стационарном лечении в больницах, поскольку сломала шейку бедра. Мать и внучка ухаживали за ней – привозили пеленки в больницу, фрукты, передавали больной денежные средства для оплаты ее ухода нянечкам. Указала, что сделка была совершена после первой и перед второй госпитализацией бабушки в больницу. В те дни попасть в квартиру к бабушке родственники не могли, поскольку замки в квартире были заменены, а на телефонные звонки бабушка не отвечала. Кроме того, указала, что речь бабушки при ее посещениях в больнице была не связна, она часто путала внучку с дочкой, была без настроения, сильно раздражалась. На предложения внучки переехать к родственникам последняя отказывалась, ссылаясь на то, что ей должны поменять квартиру. Считала, что бабушка при подписании договора дарения квартиры не отдава отчет своим действиям.
Согласно показаниям свидетеля Петерни Т.Д., Морозова Н.М. являлась ее давней знакомой; она часто навещала ее, в том числе после того как та попала в больницу. О существовании знакомой Мишаковой Т.П. ее подруга ей ничего не рассказывала. Говорила только, что есть люди, которые помогут ей пометь ее квартиру, которая находится на высоком этаже на более светлую, расположенную на первом этаже. Сообщила, что общение с подругой подразумевало большое терпение, поскольку она являлась инвалидом по слуху и зрению, по несколько раз переспрашивала. Также, показала, что Морозова Н.М. сообщила ей, что дверь в квартиру поменяли социальные службы по ее просьбе, а о том, что она выписывается из больницы она скрыла от своих родственников, поскольку те сами должны были поинтересоваться об этом.
По ходатайству стороны истца по делу была назначена посмертная психиатрическая экспертиза, для выяснения вопроса могла ли отдавать отчет и руководить своими действиями Морозова Н.М. на день совершения сделки 15.10.2014.
Согласно заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов ФГБУ «ФМИЦПН» им. В.П. Сербского Минздрава России от 29.10.2015 следует, что в связи с недостаточностью сведений о психическом состоянии Морозовой Н.М. в представленной медицинской документации (отсутствие детального описания психического состояния в ближайший к юридически значимой дате периоду), а также неоднозначностью свидетельских показаний, дифференцированно оценить степень выраженности имевшихся у Морозовой Н.М. в юридически значимый период психических нарушений и определить ее способность понимать значение своих действий и руководить ими во время подписания завещания от 15.10.2014 не представляется возможным.
Заключение экспертов полное и ясное, пороков не содержит; составлено экспертами, имеющими соответствующую квалификацию, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по УК РФ, в связи с чем оснований не доверять заключению проведенной экспертизы у суда не имеется.
Таким образом, утверждения истца о наличии у Морозовой Н.М. заболевания, лишающего ее возможности в юридически значимый период понимать значение своих действий и руководить ими, являются ее субъективным мнением, которое не подтверждено допустимыми и объективными доказательствами.
В судебном заседании после ознакомления с заключением экспертов сторона истца в порядке ст. 39 ГПК РФ уточнила свои требования, указав, что спорный договор дарения является недействительным по основаниям ГК РФ, поскольку Морозова Н.М. заключив договор дарения действовала под влиянием заблуждения, следовательно разумно и объективно оценивая ситуацию не совершила бы данную сделку; сделка совершена на крайне невыгодных для дарителя условиях, не оставляя для себя каких – либо правовых гарантий обеспечивающих ее дальнейшее проживание в подаренной чужому человеку квартире. Более того договор дарения заключен без участия нотариуса, а каких – либо сведений о намерении подарить квартиру даритель ни подруге, ни ее родственникам не говорила.
В силу положений ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" предусмотрена возможность оспаривания сделок по основаниям, предусмотренным ГК РФ, после смерти лица, его заключившего. Такое право предоставлено наследникам лица, совершившего сделку.
В соответствии со ГПК РФ бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных ГК РФ, лежит на истце.
Сведений о том, что Морозова Н.М. при жизни, а также истец обращались с правоохранительные органы с заявлениями о нарушении права, в материалах дела не имеется.
Вместе с тем, в ходе рассмотрения дела по существу истцом не представлено относимых и допустимых доказательств, с достоверностью подтверждающих, что договор дарения был заключен Морозовой Н.М. под влиянием обмана, что имело место насилие и угрозы в отношении последней со стороны ответчика. Каких-либо чрезвычайных событий, которые повлияли на заключение Морозовой Н.М. оспариваемого договора не установлено, как не добыто и доказательств того, что воля ее неправильно сложилась вследствие каких-либо действий либо бездействия со стороны ответчика.
Показания допрошенных в ходе судебного разбирательства свидетелей, по мнению суда не могут с достоверностью подтвердить, что спорный договор был заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения, а также, что Морозова Н.М. вынуждена был совершить сделку вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем ответчик воспользовался.
Кроме того, суд учитывает, что до болезни дарителя (октябрь 2014 года) каких-либо сведений об общении дочери с матерью и уходе истцом за последней суду не представлено; напротив, из показаний свидетелей и стороны ответчика следует, что между родственниками наличествовали конфликтные отношения, Морозова Н.Ф. скрывала информацию о нахождении и выписки из больницы, разговоры между родственниками в период нахождения ее больнице были короткими, поскольку она раздражалась.
Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, учитывая показания свидетелей и заключение экспертов, согласно которого определить наличие психологических расстройств Морозовой Н.Ф. на период подписания спорного договора дарения возможным не представилось, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска Морозовой М.В., поскольку основания для признания договора дарения недействительным отсутствуют.
Доводы истца о том, что договор был заключен не в присутствии нотариуса суд отклоняет, поскольку из материалов дела видно, 13.10.2015 Морозова Н.М. выдала Мишаковой Т.П. доверенность на предоставление ее интересов в БТИ, ИФНС, МФЦ, ДЕЗе, ЕИРЦе, ГУ ИС, Управлении Росреестра по г. Москве и т.д., вместе с тем доверенность удостоверена нотариусом Бухариной Н.И., временно исполняющей обязанности нотариуса Золотовой Ю.В.; спорная сделка прошла государственную регистрацию на основании выданной дарителем ответчику доверенности на представление ее интересов в Управлении Росреестра по г. Москве.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
решил:
иск Морозовой М.В. к Мишаковой Т.П. о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки – оставить без удовлетворения.
Решение суда подлежит обжалованию в апелляционном порке в Московской городской суд через Бутырский районный суд г. Москвы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья:
Решение в окончательной форме изготовлено 28.12.2015
Резолютивная часть
Решение
Именем Российской Федерации
город Москва 23 декабря 2015 года
Бутырский районный суд города Москвы
в составе председательствующего судьи Лукашина И.А.,
при секретаре Жильцове А.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2160/15 по иску Морозовой М.В. к Мишаковой Т.П. о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки,
руководствуясь ст. 193 ГПК РФ, суд
решил:
иск Морозовой М.В. к Мишаковой Т.П. о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки – оставить без удовлетворения.
Решение суда подлежит обжалованию в апелляционном порке в Московской городской суд через Бутырский районный суд г.Москвы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья: